Алла Демидова в гостях у Жоржа Сименона в Лозанне
26 ноября, 2025 / Автор: LausannemanТочнее не в Лозанне, а в верхнем пригороде Лозанны Эпаланже. До переезда Сименона ближе к озеру в район Маладьер. В Эпаланже всемирно известный писатель построил огромный дом (26 комнат, внутренний бассейн и т.д.), где прожил шесть лет.
Позже дом много лет пустовал. На некоторе время помещения были «захвачены идейными сквоттерами», которые стремились навести там порядок и «вернуть к жизни память знаменитого писателя» (так оно и было, как сообщали наблюдатели).
Но дом для возможного музея сохранить не удалось даже сыну Сименона. Слишком дорого обошлось бы восстановление и содержание. А место и земля слишком привлекательны для инвесторов (обычная история для Лозанны и вообще — Швейцарии). Так что дома Сименона в Эпаланже больше не существует.

Зато остались воспоминания известной советской актрисы Аллы Демидовой, которая находилась в начале 70-х в Швейцарии на съёмках фильма «Ты и я» (вышел в 1971 году) и случайно в группе журналистов попала на «развёрнутую экскурсию» к Сименону. Алла Сергеевна вспоминает:
Скажу честно: Сименон меня не приглашал. Я увязалась в эту поездку вместе с четырьмя журналистами. Сименон ждет журналистов – при чем здесь я?.. Решила, что я тоже буду корреспондентом. Я буду спрашивать Сименона про кино. Дом Сименона в 65-ти километрах от Женевы, недалеко от Лозанны, в старинном маленьком городке Эпаланж.
Едем по новой, только что открытой скоростной дороге. Сияет солнце, внизу блестит озеро. На другом берегу озера – горы. Но там уже Франция. Подъезжаем. Слева – высокая каменная не то стена, не то скала. Более осведомленные журналисты объясняют мне – скала искусственная. Дом Сименона наверху. Наверное, потому, что от скоростной дороги шумно. Въезжаем в ворота. На столбиках – по букве «S». Как будто герб, как будто фабричная марка.

Вымощенный двор. Несколько построек, среди которых – небольшая белая двухэтажная вилла. Горничная проводит нас в холл. Окна во всю стену, за окнами – гладко выбритая лужайка… Я уже чувствую себя корреспондентом. Достаю блокнот, лихорадочно записываю все, что потом ускользает из памяти: большая синяя рыба на белой стене… Картины – абстрактная живопись. Телевизор, белые полки с книгами, ковер на полу, камин. Не хватает только Сименона.
И вот он выходит из боковой двери, не заставляя ждать нас ни минуты, – человек семидесяти лет, среднего роста, бодрый, сухощавый, с трубкой в зубах. Желтая рубашка, желтые носки, черная бабочка. Увидев женщину, он извиняется, хочет надеть пиджак, но – жарко, и Сименон, не особенно настаивая, остается в рубашке. Знакомимся.
Задавать вопросы особенно не приходится. Наверное, журналисты здесь частые гости, и он изучил круг обязательных вопросов.
– Да, пишу быстро. Хочу, чтобы мои романы читали за один вечер. Семь дней пишу, четыре – правлю рукопись. Почему так быстро? Это привычка. Я вхожу в образы. Все во мне зудит (так он и сказал), требует немедленного выплеска. Если бы писал дольше – образы выветривались бы, испарялись. Пишу быстро, чтобы концентрировать себя на одном. Надо делать все быстрее. И включаться в ритм сегодняшнего дня.
– Да, – продолжает он, – по переводам занимаю второе место. После Ленина. Потом идет Шекспир… Но не читал Агату Кристи. Наверное, она идет после Шекспира.
– Никуда не хожу, не езжу. Но люблю принимать гостей. Сколько людей – столько характеров. Для меня главное – обнаженный характер. Остальное читатель домыслит сам. Читатель стал образован и эрудирован. Ему не нужны эпитеты. Если действие происходит на набережной в Киеве (он так и сказал – именно в Киеве), – не нужно ее описывать. Это уже сделали радио, телевидение, кино, туристические путеводители. Нужно только будить фантазию. Так делали Чехов, Достоевский, Хемингуэй…
– Все в наш век развивается бурно, очень бурно, это отражается на искусстве. За последние сто лет человечество пережило по крайней мере два ренессанса… Бурное развитие печати, фото, кино, воздухоплавания, электроники, жесточайшие войны – все это подхлестнуло и искусство. Сейчас назревает какой-то новый взрыв… Какой?.. Если бы я знал – сам бы ринулся впереди всех.
Экскурсия по дому (оговоренный протокол посещений):

Кабинет. Красный пол, красные сафьяновые папки на полках. Любимые книги – в основном по медицине. Ведь Сименон учился на врача, и девять десятых его друзей – врачи… Все прибрано и аккуратно. Ничего лишнего. Трубки. На маленьком столике – пишущая машинка.
– Инструмент пыток, – говорит Сименон и показывает твердый мозоль на указательном пальце.
На стене фотография, единственная в доме. Человек со спокойным взглядом, усы, трубка.
– Мегрэ? – невольно спрашиваю я.
– Нет, – Сименон качает головой. – Это мой отец. Он умер, когда мне было 16 лет, и я вынужден был бросить медицину.
– И занялись?..
– Вначале – чем придется, потом – начал писать.
Книжная комната. Эта комната в доме Сименона отведена его книгам, изданным во всех концах земли. Здесь его переводы – по одному экземпляру. Отдельная полка – издания на русском языке, их явно меньше, чем издано в Советском Союзе. Спрашиваю – почему?
Сименон пожимает плечами:
– Я не коллекционирую специально. Здесь только то, что мне присылают. Я получаю много писем и посылок из России, но в основном – это подарки. Русские любят дарить…
Он рассказывает, что был в Советском Союзе дважды. Первый раз – в 1933 году, побывал в Одессе и в Батуми. Второй раз – в 70-х годах. Круиз по Черному морю и опять Батуми, Одесса, Ялта, Новороссийск.
Представительский кабинет. Здесь происходят деловые встречи, здесь Сименон диктует секретарше ответы на письма, здесь он принимает гостей. У него много друзей среди актеров. Почти все французские, английские актеры побывали здесь, в этом кабинете. Его старший сын женат на французской актрисе Милен Демонжо (прим. lsvd.ru: роковая блондинка и кинозвезда «Фантомасов» и «Трёх мушкетёров» Милен Демонжо русская по матери). Незадолго до нас у Сименона побывали Симона Синьоре и Жан Габен…
– Я всегда очень любил кино. Особенно раньше – в двадцатые годы, когда кино было молодым и задиристым. Мы были друзьями с Рене Клером, Ренуаром. Знал и Эйзенштейна. Тогда все мы были такими же молодыми и задиристыми. Боролись за новые направления. В парижских кафе доходило до драк… – Сименон улыбается. – Вызывали жандармерию… Несколько раз был в жюри международных кинофестивалей. Например, в 1959 году, в Каннах.
Но Сименон – домосед, испытывает страх перед толпой. Внизу, в подвале дома, у него маленький кинозал. Ему привозят новые фильмы и старые – и он смотрит их в полном одиночестве.
Или еще – телевизор. Недавно видел фильм «Кот» с Синьоре и Габеном, поставленный по его роману. Это редкий случай. Из пятидесяти пяти экранизаций своих романов Сименон видел только три…
И смотреть не любит.
– На экране – совсем другое, не то, что было в голове (сценарии пишет не он). Обидно и досадно. Такое впечатление, словно родная дочь вернулась домой после пластической операции. Хотя нет, видел фотографию советского актера Тенина в роли Мегрэ для телевизионного спектакля. Очень, очень похож! Пожалуй, больше всех. Передайте это ему, если встретите.
Прим. lsvd.ru: здесь вы сможете прочитать о встрече Жоржа Сименона и Юлиана Семёнова в Лозанне: https://lsvd.ru/?p=3426






































